Жди нас, Стамбул

Затея эта родилась на клюквенном слёте. Некрасов сидел на одной кочке, а я на другой. Перед нами на полиэтилене лежали бутерброды. Рядом, как солдатики, стояли термосы. Дожёвывая бутерброд, Миша Синицкий сообщил новость: из Греции вернулась бывшая однокурсница, вся в мехах. Некрасов сразу расстроился:

Блин, все по заграницам ездят, а мы тут сидим!

А ведь нельзя сказать, что раньше мы не думали о будущем и не строили дерзновенных планов. Например, мы мечтали открыть частную школу.

— А что? — загорелся Некрасов. — Ребят позовём учиться. Диму, Бочу, Белова...

— Белов не пойдёт учиться, — поправил я. — Ему это неинтересно.

— Ему это неинтересно, — согласился Некрасов. — Мы Таню Белозёрову возьмём! Она у нас будет психологом! Танечка, пойдёшь к нам психологом?..

Мы прикинули, кто ещё будет из учителей. Я поставил условие, что буду курировать точные науки, Некрасов сначала поупирался, но потом согласился взять на себя неточные. Мы почти уже всё спланировали, и вдруг Некрасов спросил:

— А кто будет командир?

Так это и осталось на уровне русских народных сказок.

Зато у Некрасова хорошо получалось чинить телевизоры. Он даже звал меня работать в своё телеателье, которое мечтал создать. Он ведь электронщик по образованию. Только он всё время чинил своим знакомым и друзьям. А брать с друзей деньги Некрасов не мог. Не позволяла трудовая мораль. А со знакомых брал чисто символически. Где-то в глубине души его это, по-моему, даже устраивало. Так он был никому не обязан. Мог творить по вдохновению, а значит от души.

Но очень ругался, когда так же поступала его жена. А она всегда так поступала. Так же, как он. Такой уж у неё золотой характер.

— И это называется бизнесом! — в таких случаях бушевал Некрасов. — Это она называет коммерцией!

Через месяц дама из Греции приехала в Дубну. Послушала, как бывшие однокурсники зарабатывают на жизнь, и удивилась:

— Ребята, что вы мучаетесь? Я вам сейчас всё нарисую!

И нарисовала.

— Всё! Едем в Европу! — объявил Некрасов.

— Вы же в Турцию собрались? — напомнила жена.

— Да, в Турцию, — поправился Некрасов. — Хотя в Европу лучше.

— В турецких банях посидим, — размечтался я.

— А если придётся остаться? — встревожился Некрасов.

— Станем янычарами!

— Гарем заведём! — обрадовался Некрасов.

— Пап, вы в Турцию собрались? — спросил старший сын.

— Да, сынок, — сделал ханжеское лицо Некрасов. — Посмотрим, что эти варвары сделали с Константинополем...

С первыми трудностями мы столкнулись сразу же, как только пошли оформлять загранпаспорта. У Некрасова не хотели принимать документы. Дети разрисовали ему паспорт цветными карандашами. Некрасов еле уговорил человека из ОВИРа. Сказал, что дети ему и куртку фломастерами на спине расписали, хотя он их об этом не просил.

Через месяц у меня на руках был загранпаспорт. С Некрасовым оказалось сложнее. Не то, чтобы ему отказали в выезде за границу. Оказалось, Некрасов успел охладеть к нашей затее. Не то, чтобы совсем потерял к ней интерес, а перестал верить в успех. Он вообще быстро выгорает. Пламя высокое, а горит мало.

И я понял, что дальше придётся идти одному. Отбросив его как последнюю ступень, я вышел в открытый космос и сразу понял, как это здорово, когда есть на кого опереться, и какая эта трудная штука — безопорное движение, и как приходится кувыркаться, когда вокруг тебя пустота.

Я полистал записную книжку. Оказалось, что в этом городе у меня полно знакомых бизнесменов. Начал я издалека. Можно ли в городе под разумные проценты — и, разумеется, под залог — получить на месяц или пару недель две тысячи долларов. Знакомый бизнесмен слушал меня очень напряжённо. Ни на секунду не забывая про свои капиталы. А когда стало ясно, что денег я просить не буду, сразу расслабился. И сделал неожиданный подарок:

— Пойдем, я тебя с ребятами познакомлю. Они собираются ехать в Турцию.

Я возликовал. Новый год встретить в Стамбуле! Но тут же вспомнил, что дело всё же остаётся за малым: нужны деньги, а их нет. Оставалось заложить квартиру. И я пошёл оформлять документы на приватизацию...

А потом вдруг что-то произошло. Не было как будто ни дамы из Греции, ни затеи с поездкой в Турцию. Я разом протрезвел и занялся репетиторством. Некрасов с головой окунулся в работу с юными туристами. Земля вошла в созвездие Водолея... Как говорят в подобных случаях экспериментаторы, “эффект рассосался".

Спустя полгода Некрасов в порыве откровенности признался:

— У меня такое чувство, а чувства меня обманывают редко, что я так никогда в жизни и не побываю за границей.

— Ничего, — сказал я. — Пушкин тоже ни разу не был за границей. Только в Молдавии, Арзруме и в Крыму.

— А я и в Арзруме не был, — с тихой печалью сказал Некрасов, и в глазах его отражался далёкий Стамбул.