mercedes запчасти

История Дубны

от А. В. Беляева и А. А. Расторгуева

 

Канал “Москва-Волга”

Рождение Тридцатки

Рождение Дубны

Золотой век

На излёте 60-х

Левобережье в 60-х

"Здесь будет ТЕНЗОР заложён"

Позолоченный век

"Кризис жанра"

Ветер перемен

Унесённые ветром

Наукоград

Комментарии

Библиография

Топонимы от "А" до "Я"

Последняя битва за Инженерную

Список улиц

Персоналии

Глава 11. Унесённые ветром

Меня всегда удивляло, как это в мемуарах пишут:
"Помню, 17 сентября 1920 года вышла наша бригада
в расположение 25 полка 179 кавалерийской
девизии...". А тут и прошло-то
всего лет пятнадцать...

Из Ширикова

Дом Керцеля
В первый же год рыночных реформ городской Совет Дубны едва не принял решение, которое породило бы массу новых топонимов, и главный из них — Дом Керцеля. Речь шла о проекте здания весьма солидных размеров около Дома культуры “Мир”. На этом месте настаивал г-н Керцель, архитектор из Германии, для которого образ России неразрывно был связан с образом матушки-Волги. Когда ему предложили компромиссный вариант, он сказал: “Я полюбил одну женщину, а мне подсовывают другую”. Вопрос о строительстве был вынесен на городской референдум, проведение которого 25 апреля 1993 года совпало со всероссийском референдумом, перед которым действующий на тот период президент страны закодировал население, как надо правильно отвечать на вопросы рефендума, чтобы не ошибиться и не кусать себе потом локти: "Да-да, нет-нет". Более двух третей всех дубненцев, принявших участие в городском референдуме, высказались за запрещение строительства.

Пасынки Вселенной
Наступили тяжёлые времена. В то время как наиболее предприимчивые, часто беспринципные люди, а иногда и просто авантюристы делали деньги из воздуха, большинство растерялось в поисках хлеба насущного. Народ перешёл на натуральное хозяйство. Благосостояние семьи стало определяться количеством огородов. Какое-то время казалось, что если нас что-то и выручит, так это картошка (которая, как это видно из истории, выручала уже не раз). Короче, надо сажать, сажать и сажать. Городской совет XX созыва пошёл навстречу народным чаяниям. В первую очередь, невзирая на протесты со стороны директора Берёзкина, были поделены на участки земли подсобного хозяйства сельскохозяйственного ПТУ-95. В дополнение к этому, недалеко от Александровки, почти у самого Юркино, где находится Станция космической связи, по решению горсовета было выделено большое пространство худосочного леса под будущие сады и огороды для многосемейных. Новое садоводческое товарищество получило название “Семья”. На фоне огромных параболических антенн космической связи люди корчевали пни, освобождая землю под пахоту, и лопатой копали картошку. Зрелище фантастическое. Пасынки Вселенной...

Рис. 31. Расчистка леса. Опишите тяжёлый труд людей, изображённых на рисунке. Какими орудиями труда работают крестьяне? (Из "Истории средних веков").

Судьба ДМЗ
Рыночная экономика тяжело сказалась на всех без исключения градообразующих предприятиях города. Для ДМЗ наступившее десятилетие завершилось банкротством.

Вперёд, к ветряку!
На “Радуге” ситуация сложилась не столь драматическая. Конверсия началась сразу в двух направлениях. Первое, традиционное, — летательные аппараты тяжелее воздуха. Наиболее интересное из них — космический проект “Бурлак”.

Второе, нетрадиционное, — проекты ветряных мельниц. Нашёлся и заказчик: президент Калмыкии Илюмжанов. Он сказал, что у него в Калмыкии много степей и нет недостатка в крепких, надёжных ветрах. К сожалению, ветра в Калмыкии оказались намного крепче, чем слово, данное президентом этой прекрасной страны с такой замечательной розой ветров. Тем не менее, благодаря работам “Радуги” по созданию ветряков город обогатился ещё одной достопримечательностью: на плотине машет крыльями очередной ветряк, проходящий испытания. Эти замечательные произведения конструкторской мысли очень чутки к сменам направления ветра и разворачиваются сами и настраивают свои лопасти так, чтобы поймать любой, самый слабый ветер.

Положение на “Радуге” к середине девяностых можно было охрактеризовать так: перспективы хорошие, но персоналу платить нечем. Одним в то время платили 10 миллионов, другим — в сто раз меньше. Но люди продолжали по инерции ходить на работу. Не столько надеясь на что-то, сколько от безвыходности. Слухи о предстоящем сокращении штатов не прибавляли оптимизма. На “Радуге” шутили: приказано выжить. Кого конкретно? спрашивал каждый себя.

В целом можно сказать, что опыт девяностых годов для Тридцатки оказался отрицательным. У въезда на Тридцатку теперь красуется стела с крылатой ракетой. Это не тоска по прошлому, и не символ былого благополучия. Просто вернулись оборонные заказы.

А всё-таки Дубна вертится!
А что же международный научный центр, гордость города? ОИЯИ всё ещё на плаву, хотя для многих его сотрудников это означает жизнь ниже ватерлинии. Институт сохранился как целое, хотя многие направления свёрнуты или находятся в состоянии глубокого анабиоза. Сотрудникам Института по-прежнему регулярно выплачивается умеренная зарплата, и после этого даже остаётся на то, чтобы подогреть батареи, осветить рабочие места и даже привести в движение ускорители. Средняя зарплата сегодня — около 150 тысяч рублей. А это значит, что некоторые получают и меньше. Очередное заседание Комитета Полномочных Представителей пикетировало множество людей с плакатами, наиболее доходчивый из которых сопровождался стихотворением ломоносовского слога:

Не может собственных Платонов
И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать,
Когда одну картошку жрать!

Директор ездил на приём к Гайдару. Джентльмены, как известно, о деньгах не говорят. Они у них есть. На этот раз разговор, однако, шёл именно о деньгах. У директора сложилось впечатление, что Егор Тимурович — человек высокой культуры и понимает значение фундаментальной науки. Гайдар даже обещал помочь, а директор пообещал в свою очередь, что Дубна проголосует за “Выбор России”. Как потом оказалось, оба обещали друг другу больше, чем в состоянии были сделать. Дубна проголосовала за партийный список Жириновского, а Егор Тимурович оставил государственную службу и перешёл на работу в Институт экономики переходного периода (с сохранением непрерывности стажа). Кого-то в то время выручили западные гранты, новый способ существования наших учёных, возможность в полном объёме поддерживать свою материальную оболочку и вести достойный учёного образ жизни. И всё же грант — это как подарок к дню рождения или новогодний гостинец. Как ни тяжело оказалось фундаментальной науке в те годы, но в будущем, увы, ожидалось, будет ещё тяжелее. Над многими сотрудниками Института висел дамоклов меч массовых увольнений. Ведь его бюджет пополнялся в основном за счёт взносов немцев, поляков и чехов. А кто платит, тот и заказывает музыку. На Западе же аналогичный по масштабам ядерный центр обслуживается персоналом вдвое меньшим, чем трудовой коллектив ОИЯИ.

Приятным исключением на фоне общего упадка градообразующих предприятий стало международное признание в 1994 году роли Дубны в заполнении пустых клеток таблицы Менделеева. 104-й элемент таблицы Менделеева, известный до того времени в отечественной литературе как курчатовий, а в американской как резерфордий, должен был получить имя города, где он был впервые синтезирован. Таким было решение международной комиссии по установлению приоритета открытия ряда трансурановых элементов. За Дубной признано 3 химических элемента, славу открытия ещё одного из них наш город делит с ядерным центром в Дармштадте (ФРГ). Дубне дано было право назвать один из элементов. Правда, предложение оставить “курчатовий” международная комиссия отклонила сразу. Опустевшую клетку должен был занять “дубний”. Так синтезированный и опознанный летом 1964 года в Лаборатории ядерных реакций академиком Флёровым с группой сотрудников, химический элемент спустя 30 лет после своего открытия 104-й снова оказался в центре внимания. Один английский учёный назвал 104-й элемент охотничьим трофеем, повешенным на стену. Действительно, практического применения он не нашел, основ ядерной физики не подорвал, вёл себя как и положено по теории, в отличие от своего ближайшего коллеги — америция, давшего неожиданную аномалию в поведении. В интересных химических реакциях замечен не был, да и химия его коротка — трудно проявить свою валентность за три десятых секунды, а большего ему Природа не дала. Можно было бы согласиться поэтому с тем, что открытие 104-го — чисто спортивный результат... если бы не упорство, с которым два ведущих центра: Беркли (США) и Дармштадт (ФРГ) — 30 лет оспаривали приоритет Дубны. Признание Запада — прямой результат окончания холодной войны. Прошло время, осталось существо дела. Напрашивается одна историческая аналогия. После создания государства Израиль Эйнштейну предложили стать его президентом. Он отказался. И мотивировал свой отказ так: политика — это сегодня. Уравнения вечны.

Впрочем, 104 элемент в результате так и остался резерфордием. Ястребы на Западе одержали свою маленькую победу. Дубнием разрешили назвать 105 элемент. Это второй (после Беркли) город в таблице Менделеева. Так или иначе, но имя Дубны теперь увековечено в периодической системе химических элементов.

Дирекции ОИЯИ, при всех потерях этих лет, в том числе, неизбежных, удалось сохранить главное — международный характер института. А значит, возможность бесплатных поездок за рубеж.

Дубна обретает свою альма-матер
Открытию университета в Дубне предшестовала следующая история. В 1992 году на базе расформированного Высшего Волжского военно-командного училища (ВВСКУ) были временно расквартированы два артиллерийских полка российской армии, выведенные из Польши. По слухам, а все мы, когда нет достоверной информации, питаемся исключительно слухами (и чем меньше информации, тем фантастичнее слухи), ввод войск в Дубну был актом возмездия Москвы за проваленную (в том же году) Учёным Советом ОИЯИ на выборах нового директора Института "московскую" кандидатуру. Впрочем, действительность часто оказывается причудливее всяких фантазий, и о фантастичности этого слуха ещё можно поспорить.

Военных встретили в городе неприветливо. У моста через Дубну-реку полки были остановлены. Никто не вправе сомневаться в том, что при других обстоятельствах артиллеристы без особого труда смяли бы выставленные дубненцами редуты и силой вошли в город. На худой конец, просто форсировали бы Дубну-реку. Но, сознавая за собой правоту и силу, военные предпочли дождаться парламентёров из городского Совета и мэрии. Переговоры привели к конструктивному результату, кордон был снят, и военные разместились в Александровке.

Это было время, когда Дубна выбирала дальнейший путь развития, и военный городок в Александровке никак не вписывался в её планы. Надо сказать, что мнение администрация города и общественности по этому вопросу было единым. Конфликт стал достоянием всей страны, фамилия вице-мэра Дубны в сенсационном материале прозвучала по центральному телевидению.

Через год военные покинули город.

В 1994 году на базе бывшего военного училища был открыт международный университет “Дубна: природа, общество, человек”. Идею открытия университета в Дубне впервые прозвучала в 1992 году на Малом совете Дубны и исходила, как утверждают некоторые, от депутата А. С. Щеулина. Во всяком случае, он сам так утверждает. Летом того же года идея университета стала одной из ключевых идей предвыборной речи профессора Кадышевского, произнесённой им на выборах на пост директора ОИЯИ. Так или иначе, но 1 октября 1994 года университет был открыт. Вот строки из репортажа, посвящённого этому эпохальному событию.

Участники торжеств по случаю открытия университета идут по улицам институтской части города. Впереди, исполняя марш “Прощание славянки”, — духовой оркестр, за ним, в средневековых мантиях и конфедератках красного цвета, профессорско-преподавательский состав, в чёрных мантиях такого же покроя — студенты, и замыкают колонну демонстрантов родители. Обгоняя оркестр, на площадь Мира первыми, словно глашатаи, выбегают уличные мальчишки... Мэр города произносит сжатую энергичную речь. “Вдумайтесь в то, что сейчас происходит... Закройте на минуту глаза. В Дубне открывается университет!” Вице-губернатор Московской области вручает ректору символический ключ. В воздух летят воздушные шарики, связки воздушных шаров; одна из таких связок налетает на верхушку тополя № 1 у кафе “Дружба”, и площадь оглашает несанкционированный пневматический салют...

Перерезана ленточка. Ёлочки посажены, клятвы даны. Время пошло. Теперь надо ждать лет сто — сто пятьдесят. Так складывались все элитарные университеты. Элитарность — один из основополагающих принципов, лежавших в основе замысла нового университета. Пока же сильные выпускники Дубны предпочитают престижные московские вузы. В год своего открытия дубненскому университету пришлось собирать студентов по остаточному принципу. В первый год приняли 100 студентов, вступительный экзамен был один — математика, но как будто его и не было, потому что оценки получились разные, а взяли всех, кто сдавал. Но молодые люди ещё себя покажут. Многолетнее пребывание в высших слоях элитосферы не может пройти бесследно. Ещё не определились факультеты. Нет военной кафедры, поэтому 90% всех поступивших — девушки. “Работать в таком университете — истинное наслаждение”, — признался доцент (а ныне профессор), поэт и страстотерпец Г. Л. Мазный. Уже на следующий год университет вошёл в справочник для поступающих в вузы и стоял в списке технических вузов на втором месте после академии имени Губкина. А впереди ещё 150 лет становления...

В ознаменование этого значительного для города события часть улицы Дружбы была переименована в Университетскую.

Рисунки Сергея Расторгуева


Назад

Вперёд